Жоан смело подвигался вперед. Приблизившись к каньону, он, как было условлено заранее с испанцами, погнал лошадь, так что перед самым входом в ущелье опередил их шагов на шестьдесят. Нимало не медля, он въехал в проход. Едва он успел сделать несколько шагов, как из густых кустов легко спрыгнул вниз индеец и оказался как раз подле всадника. Этим индейцем был сам Антинагуэль.
-- Мой сын запоздал, -- сказал токи, подозрительно глядя на него.
-- Пусть мой отец простит меня, -- почтительно отвечал Жоан, -- меня известили только ночью, и моя тольдерия далеко.
-- Хорошо, -- сказал предводитель, -- я знаю, что мой сын разумен. Сколько копий с ним?
-- Тысяча! -- отвечал Жоан.
Читатель видит, что Жоан храбро удвоил число воинов, но так приказал ему Курумила.
-- О, о! -- радостно воскликнул токи. -- С таким числом можно запоздать.
-- Мой отец знает, что я предан ему, -- лицемерно отвечал индеец.
-- Я знаю это, мой сын храбрый воин. Видел ли он гуинков?
-- Я видел их.