В душе монаха невольно свершался глубокий переворот. Он был увлечен тем влиянием, которое оказывают прямые, решительные характеры на более слабые, но не вконец испорченные натуры. Как бы то ни было и какова бы ни была причина тому, но мы должны сказать, что этот переворот был совершенно искренен, отец Антонио действительно имел намерение послужить и помочь своим новым друзьям, чего бы это ему впоследствии ни стоило.
Транкиль, приученный жизнью в прерии угадывать настоящие чувства людей, с которыми ему приходилось соприкасаться, счел за лучшее если и не вполне довериться излияниям любви и преданности монаха, то, по крайней мере, сделать вид, что он полагается на него.
-- Достаточно ли вы храбры? -- спросил он его, продолжая начатый разговор.
Отец Антонио был захвачен врасплох этим вопросом и одно мгновение колебался.
-- Это -- смотря по обстоятельствам!
-- Отлично, это ответ рассудительного человека. Бывают моменты, когда и самый храбрый чувствует страх -- никто не может ручаться за себя.
Его собеседник наклонил голову в знак согласия.
-- Требуется, -- продолжал Транкиль, -- провести мошенника и изловить его в им же расставленные сети. Понимаете вы меня?
-- Понимаю, продолжайте.
-- Хорошо, тогда возвращайтесь к Голубой Лисице.