-- Я вовсе не намерен вести с вами философскую беседу, -- отвечал он, -- каждый в жизни следует пути, предначертанному ему судьбой. Я не хочу также ни судить тебя, ни оправдывать, я думаю только, что имею право сказать, что у меня нет с тобой ничего общего, что бы ты там ни Думал про меня и что бы ни привело тебя сюда. До сих пор мы были чужды и не знакомы друг с другом -- я желаю, чтобы так оставалось и впредь.
-- Как можешь ты знать это? Почему ты полагаешь, что мы в первый раз встречаемся лицом к лицу? Человек не знает своего прошлого, как не знает своего будущего -- и то и другое в руках более Сильного, Того, Который судит человека по делам его, для Которого нет ни времени, ни пространства, ни меры, -- в руках Господа.
-- Меня поражает, -- отвечал Ягуар, против воли подчиняясь какому-то особенному настроению, -- что имя Бога так часто появляется на устах ваших.
-- Оно глубоко запечатлелось в сердце моем, -- отвечал старик с оттенком горечи, и суровые черты его приняли печальное выражение. -- Ты говоришь, что не хочешь судить меня. Оставайся под впечатлением неверных рассказов, меня мало занимает, что думают обо мне люди. У меня один судья всех дел моих- моя совесть.
-- Пусть все это будет так, но помните, что время бежит быстро, ночь проходит, дела ждут моего решения, я должен остаться один, чтобы заняться ими.
-- Одним словом, ты указываешь мне дверь. К сожалению, я не расположен в настоящую минуту уступить твоему желанию или, если хочешь, повиноваться твоему приказу. Я отвечу сначала на твои вопросы и, если ты будешь настаивать, удалюсь.
-- Это -- упорство; смотрите, как бы оно не кончилось для вас печально.
-- Зачем грозить тому, кто тебя не оскорбляет, -- невозмутимо отвечал старик. -- Неужели ты думаешь, что я из-за пустяков оставил свою привычную обстановку? Нет, нет, меня привели к тебе важные дела, и ты скоро увидишь, что то время, которое сейчас ты не хочешь пожертвовать мне, ты не можешь употребить лучше, как чтобы выслушать мои слова.
Ягуар с нетерпением пожал плечами, он не решался прибегнуть к насилию против человека, который, как бы то ни было, не выходил по отношению к нему из границ самой тонкой деликатности. Кроме того, какое-то предчувствие говорило ему, что посещение этого удивительного старика принесет ему выгоду.
-- Ну так говорите, -- сказал он после минутного раздумья тоном человека, который решился перенести что-либо неприятное, потому что оно неизбежно, -- только без дальних околичностей.