Предводитель заговорщиков уже стоял неподвижно посреди комнаты.
Генерал Рубио был воспитанным человеком, он вежливо приветствовал хозяина дома и извинился, что входит без предупреждения, так как все двери он нашел отпертыми и не встретил никого из прислуги.
-- Извинения излишни, генерал, -- отвечал молодой человек, -- мы давно уже приучены мексиканским правительством к самому бесцеремонному обращению с нами. Кроме того, я полагаю, что губернатор имеет право входить во все дома города, куда ему заблагорассудится, и если он находит иные двери запертыми, то он отпирает их посредством отмычек вроде тех, которыми пользуются и воры, а то и попросту приказывает вышибить дверь.
-- В ваших словах, senor caballero, слышится крайнее раздражение. Позвольте мне заметить вам на это, что возбужденное состояние, охватившее в настоящее время Техас, оправдывает мое, быть может, и неделикатное при других обстоятельствах появление перед вами.
-- Сказать по правде, генерал, я не понимаю, на что намекаете вы, -- холодно отвечал молодой человек. -- Что Техас находится в возбужденном состоянии -- спорить не буду: притеснения со стороны правительства объясняют это, но что касается меня -- меня лично, -- то я протестую против вторжения в мой дом с вооруженной силой. Это ничем не вызвано, это -- произвол.
-- Неужели вы думаете, senor caballero, что я без всякого основания поступаю так? Неужели вы думаете, что так уж ни малейшее подозрение и не может коснуться вас, что принятая мною мера непременно является произволом?
-- Я повторяю вам, генерал, -- надменным тоном отвечал молодой человек, -- что я решительно не понимаю ничего из того, что имею честь слышать от вас. Я -- мирный гражданин, в поведении моем нет ничего, что бы могло встревожить ревниво оберегающее свои интересы правительство. Если же его агентам угодно учинить насилие надо мной, то я ничего не могу сделать против этого, я лишь протестую против совершаемой несправедливости. Сила в ваших руках, генерал, делайте что хотите. Я здесь один и не стану оказывать сопротивления, что бы вы ни делали.
-- Этот тон, senor caballero, говорит, что вы очень хорошо понимаете, в чем дело.
-- Вы ошибаетесь, генерал, это -- тон человека, несправедливо оскорбляемого.
-- Пусть будет так, я не буду спорить с вами об этом, но позвольте заметить вам, человеку, так несправедливо оскорбляемому, что вы слишком старательно оберегаете себя. Если, как вы говорите, вы здесь и один, то за окрестностями вашего жилища необыкновенно тщательно следят преданные вам люди и исполняют, скажу вам, порученное им дело прекрасно, так как еще задолго предупреждают вас о готовящихся внезапных посещениях и вы имеете возможность в мгновение ока скрыть всех тех, чье присутствие скомпрометировало бы вас.