Хотя генерал Рубио и Ягуар в первый раз стояли лицом друг к другу, но генерал уже давно знал своего собеседника, знал его как человека, способного на любую безумно смелую выходку, знал, что неукротимая отвага составляет главную черту его характера. Лично он не мог ему простить захвата каравана с серебром и взятия асиенды дель-Меските, почему и испытал самое горячее желание самому захватить этого блестящего, смелого, пользующегося неотразимым обаянием авантюриста.
Тон, которым были произнесены последние слова, привел генерала в смущение, но через минуту он оправился. Действительно, благодаря мерам, принятым им -- старым опытным солдатом, -- для пленника его казалось совершенно невозможным избежать всего, что ему готовилось: он был без оружия, дом был окружен солдатами, в комнате находились несколько офицеров, храбрых и вооруженных, -- все показывало, что слова Ягуара были простой хвастливой бравадой, на которую не следовало обращать внимания.
-- Я наперед прощаю вам всякую попытку, которую вы сделаете, чтобы избежать заслуженной кары, -- презрительно отвечал генерал.
-- Благодарю вас, генерал, я не ожидал подобной милости, -- проговорил на это Ягуар, с притворной почтительностью наклоняя голову, -- постараюсь воспользоваться ею при случае.
-- Ну и прекрасно, senor caballero. Теперь приступим, быть может и против вашей воли, к осмотру вашего жилища.
-- Приступайте, генерал, приступайте, делайте что хотите. Если угодно -- я сам буду вашим чичероне [Чичероне - проводник.].
-- Со своей стороны, позвольте и мне принести теперь вам свою благодарность за подобную предупредительность. Но мне, пожалуй, и не придется ею воспользоваться, так как я сам хорошо знаю этот дом.
-- Вы думаете, генерал?
-- А вот вы сейчас увидите.
Ягуар не отвечал, отошел в сторону и небрежно оперся на камин.