-- Я не имею права требовать у тебя объяснения твоих слов, брат мой, но берегись: что бы ни затеял ты, тебе придется иметь дело с беспощадным врагом. Генерал вне себя от гнева и раздражения против тебя, и весь свой талант и опыт он употребит на то, чтобы отомстить тебе, и уж не упустит случая, если только ты попадешься ему.
-- Я это знаю, но alea jacta est [Жребий брошен (лат.).]. К несчастью, пути наши расходятся. Но Господь на стороне правого. Еще раз твою руку -- и прощай.
-- Прощай, до завтра, брат мой. Так значит, у Сальто-дель-Фрайле?
-- Разве только смерть помешает мне прийти на свидание, мною же назначенное.
Оба врага по политическим убеждениям, связанные вместе такой глубокой, нежной дружбой, пожали друг другу руки и расстались.
Полковник завернулся в свой плащ, вышел из дома, и скоро до слуха Ягуара долетел стук захлопнувшейся калитки.
Еще ранее того генерал, уходя, велел одному из своих офицеров снять окруживший дом Ягуара отряд солдат и увести его в казармы. Улица была совершенно пуста.
Ягуар был так уверен, что генерал Рубио исполнит принятые условия, что не стал даже проверять это.
Как только он остался один, он закрыл подземелье, нажал пружину потайной двери и вошел в тот самый коридор, куда скрылись перед приходом генерала его друзья и сообщники вслед за Джоном Дэвисом.
Этот коридор после нескольких поворотов приводил в довольно большую залу, где, молчаливые и сумрачные, сидели все заговорщики, держа наготове оружие и чутко прислушиваясь, не потребуется ли вождю их вмешательство. Ланси караулил у дверей, дабы предупредить о каком-либо неожиданном осложнении. Ягуар взял у него и надел свою маску, засунул за пояс пистолеты и вошел в залу. Когда заговорщики увидали его, между ними пробежал радостный шепот, но молодой вождь сделал знак, что желает говорить, и все умолкли.