Метис поднялся и сошел вниз. Ягуар оперся на парапет, по-видимому, живейшим образом чем-то заинтересованный.
Действительно, в это самое время начиналась погоня корвета за американским бригом, и оба судна летели на всех парусах.
-- Ого! -- проговорил Ягуар сам с собою. -- Чем-то это кончится? Бриг уж очень нежен и хрупок в сравнении с корветом! Да! Но ведь мы же овладели фортом, а какое сравнение было между нами, полуголыми, почти безоружными, и этим фортом с его неприступностью и пушками. Почему бы и им не овладеть корветом?
-- Да и я не вижу, почему бы им не овладеть корветом, -- проговорил возле него знакомый голос.
Ягуар обернулся -- метис стоял со свертком в руках.
-- Ну, -- обратился к нему Ягуар, -- а знамя?
-- Вот оно.
-- Теперь, мой друг, подними это знамя на флагштоке. Только, чтобы наши друзья не обманулись относительно истинного положения дел, привесь над знаменем кинжал. Жители Гальвестона не заметят этой прибавки, тогда как наши друзья, которые будут разглядывать все до мелочей, тотчас заметят ее и поймут ее смысл.
Ланси в точности исполнил приказание, и скоро мексиканское знамя гордо распустилось по ветру на вершине мачты.
Ягуар тотчас же заметил, что его сигнал понят, так как бриг, преследуемый корветом, подошел к форту чуть ли не на расстояние пистолетного выстрела и здесь начал свой поворот. Проделать такой маневр возможно было лишь в уверенности, что с форта не будут стрелять.