-- Непременно, к тому же Транкиль должен видеться с ним.
-- Очень возможно. Наконец, скажу тебе откровенно, брат мой, только чувство чести удерживает меня до сих пор на моем месте. Мне так хочется поскорее вновь сделаться свободным гражданским человеком, я только и жду удобного случая, чтобы выйти в отставку. Мне не хочется делать это сейчас, так как это значило бы убежать из рядов армии в критический момент, но, клянусь тебе честью, в тот день, когда я окажусь на свободе, -- а день этот, надеюсь, близок, -- я присоединюсь к тебе, и мы вместе найдем донью Кармелу, или я погибну.
Полковник произнес это с таким огнем и воодушевлением, что друг его против воли почувствовал прилив ревности, но он овладел собой, скрыл свое волнение и отвечал спокойным тоном:
-- Дай Бог, чтобы это случилось поскорее, мой друг; для нас двоих не существует ничего невозможного!
-- Итак, ты предполагаешь отправиться на розыски нынче ночью? -- спросил полковник.
-- Это не от меня зависит, хотя я буду, конечно, в них участвовать. Другое лицо станет во главе отряда.
-- Почему не ты?
-- Транкиль так хочет, он отец, я должен уступить ему.
-- Ага! Ну, теперь когда и где мы увидимся? Я сгораю от желания узнать, что произойдет сегодня ночью. Каков бы ни был результат, прошу известить меня. К несчастью, я боюсь, что нам трудно будет повидаться.
-- Почему?