-- Молчать, несчастная!
-- Вы сами сказали, чтобы я говорила, и я не замолчу, прежде чем не выскажу всего! Да, я презираю вас, потому что вместо того, чтобы честно относиться к девушке, которую вы похитили у ее родителей и друзей, вы истязаете ее и сами стали ее палачом! Я презираю вас потому, что вы человек без души, без чести и совести! Вы старик, которому я годилась бы в дочери, а вы не краснеете предлагать мне из-за того, что я похожа на какую-то женщину, которую вы, без сомнения, убили, любить вас.
-- Кармела!
-- Я вас презираю, потому что вы не более, чем кровожадный зверь, которому из всех чувств доступно только одно -- любовь к истязаниям и убийствам! Для вас не существует ничего святого. И если я настолько лишусь разума, что соглашусь на то, что вы требуете от меня, то вы заставите меня умереть от отчаяния, замучив меня ради своей прихоти!
-- Берегись, Кармела! -- закричал он в исступлении и сделал к ней два шага.
-- Вы угрожаете, -- продолжала она тем же звонким и ясным голосом. -- Ах! Разве я не знаю, что все уже готово для моей казни! Зовите ваших клевретов, пусть они замучат меня! Но знайте, что никогда, слышите, никогда я не соглашусь по своей воле повиноваться вашим прихотям. Я вовсе не так уж покинута всеми, как вы думаете, у меня есть друзья, которые меня любят и которых я люблю. Так торопитесь! Кто знает, быть может, если вы не убьете меня сегодня, завтра я буду свободна!
-- О! Это уж слишком, -- не проговорил, а скорее прохрипел в исступлении Белый Охотник За Скальпами, -- такая дерзость не может остаться безнаказанной. А-а, глупая девчонка, ты рассчитываешь на своих друзей! Но они далеко! -- с ужасным смехом продолжал он. -- Мы здесь в безопасности, пусть-ка Транкиль попытается узнать, где мы, и проникнуть сюда. Я сумею, слышишь ты, сумею заставить тебя подчиниться моей воле.
-- Никогда! -- воскликнула она в экстазе.
И бросившись к нему, она почти коснулась его и прибавила:
-- Я не боюсь тебя, подлец, угрожающий беззащитной девушке!