Эти битвы -- истинные бойни человеческие, в них в ход пускаются пики, сабли, топоры, пистолеты, карабины, в них каждая рана смертельна, и они напоминают скорее побоища средних веков, когда царила и считалась законом одна лишь грубая сила.
Никогда еще Белый Охотник За Скальпами не дрался с таким остервенением. В бешенстве от того, что у него отняли добычу, которую он считал бесповоротно своей, обезумев от ярости, он бился за десятерых, без передышки бросаясь с дикими воплями во все стороны, где кипела яростная схватка. Он искал Кармелу и горел жаждой убить того, кто так отважно отнял ее у него.
Случай на миг улыбнулся ему: он вдруг очутился лицом к лицу с капитаном.
-- А, наконец-то! -- завопил он с адским хохотом.
Капитан поднял топор.
-- Нет, нет, -- остановил его Транкиль и загородил собой капитана, -- это моя добыча! Это мне следует убить этого тигра в человеческом образе. Кроме того, -- прибавил он, -- это и ремесло мое -- истреблять диких зверей. Этот также не избежит своей участи.
-- А-а! -- проскрипел зубами Белый Охотник За Скальпами. -- Твоя несчастная судьба привела-таки тебя ко мне! Пусть будет так! Сначала тебя!
-- Нет, ты умрешь, презренная тварь! -- отвечал канадец. -- Ты похитил дочь мою, ты думал, что ты спрятался от меня, да? Но нет, я следил за тобой: вот уже три месяца, как я подстерегаю каждый твой шаг и выжидаю удобную минуту, чтобы отомстить тебе.
Услыхав это, Белый Охотник За Скальпами ринулся на него. Транкиль не дрогнул, напротив, он нервно сжал его в своих объятиях, навалился на него и старался повалить, конвульсивно поражая его ударами кинжала.
Эти два человека, со сверкающими глазами, с пеной у рта, воодушевленные неукротимой жаждой мести, молча боролись лицом к лицу, грудь с грудью, сжимали друг друга, стараясь удушить, убить один другого, нисколько не заботясь о том, что это, быть может, будет достигнуто ценой их собственной жизни.