-- Слушайте, -- вдруг воскликнул Чистое Сердце, -- не знаю, где была голова моя, что я не подумал об этом ранее? Не беспокойтесь, я знаю одно средство.
-- Вы?
-- Да!
-- Так говорите же, говорите.
-- А ведь Чистое Сердце прекрасный товарищ, -- заметил в сторону метис, -- у него в голове всегда столько отличных мыслей.
-- По причинам, -- начал молодой человек, -- которые слишком долго было бы теперь объяснять, но о которых я когда-нибудь вам расскажу, я не один в прериях. Моя мать и один старый слуга моего семейства живут в трехстах милях отсюда, среди одного племени команчей, вожди которого несколько лет тому назад усыновили меня. Мать моя -- женщина добрая, меня она обожает, и она будет считать себя счастливой, если с нею будет жить такая чудная девушка, как ваша дочь. Она будет охранять ее и окружит ее материнскими заботами, на которые способны одни только женщины, особенно матери, когда им приходится постоянно дрожать за своих сыновей. Каждый месяц в определенный день я оставляю охоту, сажусь на мустанга, быстрее ветра несусь чрез прерии, чтобы увидеть свою мать и провести с нею несколько дней. Именно теперь настает время, когда я возвращаюсь к своей матери. Если хотите, я буду сопровождать донью Кармелу и вас? Если вы приедете со мной, то индейцы примут вас хорошо, а моя мать будет вам очень благодарна за то, что вы доверяете ей дочь.
-- Чистое Сердце, -- отвечал на это с глубоким чувством охотник, -- то, что вы сказали, мог сказать только открытый и честный человек. Я принимаю ваше предложение с тем же чувством, с каким вы мне сделали его; с вашей матерью дочь моя будет счастлива, ей нечего будет бояться, благодарю.
-- Чистое Сердце, -- сказал в волнении метис, -- не знаю, кто дал вам это имя, но, верно, он хорошо знал вас.
Оба охотника засмеялись словам Ланси.
-- Теперь, -- продолжал он, -- дело решено и я вам больше не нужен, не правда ли? Итак, спокойной ночи, я пойду спать, веки мои слипаются, словно их вымазали медом.