-- О! Седая Голова говорит превосходно; Курумилла -- вождь своего племени; Валентин -- единственный вождь бледнолицых охотников, он должен изъявить свое согласие.
-- Я понимаю вас, вождь, и последую вашему совету.
-- Седая Голова -- большой мудрец.
Разговор в этом роде продолжался еще некоторое время.
Курумилла рассказал о том, как он, оставив пещеру Воладеро, напал на след, как он с помощью этого следа открыл двух бандитов, из которых одного убил, а другого связал и положил в безопасное место, чтобы взять его на обратном пути.
Дон Луис с благоговением слушал Курумиллу, к которому он чувствовал теперь большое расположение и подвиги которого достойны были в его глазах удивления.
Вождь был первый индеец, которого он видел.
До сих пор молодой человек представлял себе индейцев похожими наружным видом на негров, -- существами, занимавшими самую низкую ступень в лестнице рода человеческого.
Он был убежден, что это дикие хищники, без всякого понятия о добре и зле, обладающие инстинктом зверей, среди которых они живут; что, имея наружное сходство с человеком, они в грубой, необлагороженной душе своей далеко не способны чувствовать и быть великодушными.
При виде вождя -- человека такого доброго, любящего, искреннего и с таким здравым умом, все предположения дона Луиса разрушились до основания; он не знал теперь, чему верить -- чему не верить; но он заключил, что Курумилла представляет собою исключение из общего правила и что другие индейцы были действительно такие, какими он представлял их себе прежде.