-- Ну что? -- спросил его Валентин, -- неприятель приближается, и через несколько минут мы встретим его лицом к лицу; как вы себя чувствуете, дитя мое?
-- Недурно, отец мой; признаюсь, впрочем, что я нахожусь под влиянием какого-то необъяснимого беспокойства, но это пройдет.
-- Друг мой, -- отвечал Валентин, -- мы все испытывали то же самое, когда в первый раз принимали участие в сражении.
-- Выпейте немного старой французской водки, -- сказал Бальюмер с улыбкой, -- это ободрит вас.
-- Нет, я вовсе не хочу искусственно воодушевлять себя! Но это пройдет само собою, это ничего более как невольное чувство самосохранения, которое овладевает человеком помимо его желания. Не беспокойтесь, у меня достанет силы воли преодолеть это непрошенное волнение, и я с полным сознанием выполню мой долг.
-- Так и следует, дитя мое, -- сказал Валентин, -- не обращайте внимания на этот невольный трепет; все мы испытали это чувство, но, поборов в себе его один раз, мы уже не думали более ни о чем в такие минуты, как только чтобы восторжествовать над неприятелем.
-- Я убежден в том, что дон Луис храбр и что он скоро докажет нам это на деле, -- заметил Бальюмер.
-- Благодарю вас, друг мой, -- сказал молодой человек, с чувством пожав ему руку. -- Да, вы скоро увидите, что я заслуживаю подобное о себе мнение.
В это время раздался крик серого орла и повторился три раза.
-- Браво! -- прошептал Бальюмер. -- Скорее, чем я предполагал.