-- Вы когда-нибудь это узнаете... А теперь, Фелиц Оианди, да будет вам известно, что я вас знаю и что вы от меня пощады ждать не можете.
И, оставив его лежать на полу крепко связанным, охотник уселся за столом и, отвернувшись в сторону, опустил голову на грудь и углубился в размышления.
Калаверас, или Фелиц Оианди, лежал неподвижно -- уснул ли он, или только притворился спящим? Никто бы не мог этого сказать.
ГЛАВА III
Лампы давно уже погасли, огонь в камине тоже потухал и изредка только искры пробегали по почерневшим угольям. Сквозь щели ставней едва пробивался голубой свет холодной зари.
В гостинице и в окрестностях царствовала мертвая тишина. Вдруг ужасающий крик раздался посреди этой тишины, затем последовали глухие стоны, едва напоминавшие человеческий голос.
Темное Сердце -- он было уснул -- вскочил, держа в каждой руке по револьверу. В эту минуту в дверях показались Ляфрамбуаз с зажженной лампой и дон Кристобаль де Карденас с сыном, оба вооруженные.
Посреди комнаты стоял Калаверас; веревки, опутывавшие его, были перерезаны, и он с отчаянием боролся против Бонома и Сахуры, двух собак трактирщика. На окрики хозяина собаки нехотя оставили свою жертву, которая упала на землю, обливаясь кровью.
Вот, что произошло.
Калаверас, заметив, что карауливший его охотник наконец уснул, задумал избавиться от связывавших его веревок и бежать. Собаки лежали смирно за конторкой, и он не знал об их присутствии.