Она говорила по-испански, и поэтому Арман, который в совершенстве владел этим языком, поспешил с ней заговорить и предложил ей выбраться вместе с ним из этого дикого места.
-- Ах! -- вскричала она, вскочив на ноги. -- Вы друг! Наконец, я более не буду одна! Бог надо мною сжалился! Как я счастлива! Скажите, вы один здесь?
-- Нет, со мною мать и друзья, они остановились недалеко отсюда -- если хотите, пойдемте к ним.
-- Мать, у вас есть мать? А у меня нет мамы, я одна! -- И бедная девочка разразилась громкими рыданиями.
Собака подошла к ней и стала ей лизать руки.
Она обняла стремительно собаку и закричала:
-- Добрая, милая собака, я тебя люблю! Ты меня жалеешь.
Арману не стоило большого труда уговорить бедную девочку последовать за ним; она проворно собрала свои скудные припасы, уложила их в сумку, пристегнула ее к седлу, взнуздала сама свою лошадку Жагуариту, как она ее называла, и приказала ей пригнуться, что умное животное тотчас исполнило. Девочка вложила свою ножку в стремя, и легкая, как перышко, взлетела на ее спину, сев на мужское седло по-мексикански, то есть просто по-мужски.
-- Как нам будет весело жить! -- сказала она Арману, который с изумлением наблюдал эту сцену. -- Мы не будем более расставаться, я буду вашей маленькой сестрой, а вы моим большим братом, хочешь?
-- Конечно, хочу, милочка моя.