Охотники и пеоны схватили свои ружья и расположились цепью за валом срубленных деревьев.
Число скакавших бизонов все увеличивалось: они покрыли всю равнину. Эти глупые и упрямые животные бежали, плотно прижавшись друг к другу, опустив головы вниз, выставляя вперед рога, фыркая и потрясая воздух диким ревом, который, сливаясь с топотом десятков тысяч ног, производил гул, похожий на громкие раскаты грома.
Когда один бизон падал, то остальные продолжали свой путь, затаптывая его до смерти. Рев диких зверей, которые скакали по бокам колонны, стараясь схватить добычу, и вой шакалов и красных волков -- все вместе, составляло поистине адский концерт.
Прошло более часа, а бизоны все продолжали бежать мимо, и количество их, по-видимому, не уменьшалось.
Вдруг Дардар бросился к обрыву, обращенному к реке, и неистово залаял.
-- Два человека со мной! -- крикнул Шарбон. -- Тут что-то случилось; и он побежал к обрыву.
Дардар перестал лаять, напротив, он радостно махал хвостом и весело бегал вдоль обрыва, заглядывая по временам вниз.
Пристроив двух стрелков за кустом, Шарбон лег на землю и осторожно стал смотреть вниз.
Он увидел очертание человека, прицепившегося к какому-то корню, выходившему из отвесной стены обрыва.
Стараясь как можно менее выставлять вперед голову, Шарбон спросил по-индейски: