Вдруг раздались выстрелы, и восемь человек упали, как пораженные громом.
Лошади, стоявшие у подножия горы, поскакали обратно к лагерю, фыркая от страха.
-- Вперед! -- крикнул Майор (это был он). -- Вперед! Задавим их, как мух!
Осажденные притаились: ни один звук не долетел до осаждавших, лагерь казался брошенным. Ободренные бандиты лезли все вперед, опережая друг друга; вал был уже близок, и, казалось, никто его не защищал.
Вдруг раздался треск сучьев и ужасные крики -- крики агонии и смерти. Почва исчезла под ногами бандитов, они упали в приготовленную им ловушку. Они свалились на острые колья рва, давя друг друга, а в эту минуту осажденные открыли беглый огонь по этой, хотя и сплоченной, но беззащитной массе.
Майор собрал вокруг себя уцелевших товарищей и старался ворваться с ними в центр укрепленного лагеря, но он был встречен такими меткими и беспрерывными выстрелами, что ему пришлось отступить. Панический страх овладел бандитами, не слушая криков и увещаний своего предводителя, они бросились бегом вниз, и ему поневоле пришлось последовать за ними.
Только спустившись на поляну, Майору удалось остановить беглецов.
Тут они стали считать уцелевших. До боя их было восемьдесят семь человек. Двадцать два были убиты и двенадцать так тяжело ранены, что должны были выбыть из строя; стало быть, их отряд теперь состоял только из пятидесяти трех человек.
Бандиты стали совещаться.
Решено было прибегнуть к хитрости; их неудача произошла оттого, что они отнеслись к путешественникам пренебрежительно, не предполагая в них подобного умения защищаться.