Лагерь просыпался. Косые лучи восходящего солнца весело освещали оживленную картину. Повара суетились около ярко блестевших костров, то подкладывая дрова, то поворачивая нагруженные дичью вертела. Невдалеке разбойники чистили оружие или штопали пестрые лохмотья... Вот с криком и гиком промчался табун на водопой. Смех, проклятья, ржание коней, вой собак стоном стояли над лагерем. День был чудный. Прозрачные облачка плыли по темно-голубому небу, белый пар клубился над землей и над рекой. Легкий ветерок чуть-чуть колыхал покрытую жемчугом и алмазами листву и разносил далеко упоительный запах степных трав, радостное щебетание птиц возносилось хвалебным гимном к престолу Создателя.
Утро застало Майора и Наваху за тем же столом, за которым они сидели накануне вечером, изучая план. Теперь они были вполне готовы. Оставалось только действовать. Утомленные долгим бдением, они вышли на порог шалаша подышать свежим воздухом.
-- Эге! -- воскликнул вдруг Наваха, протянув руку по направлению к горизонту. -- Смотрите-ка, в первый раз в жизни, наверное, Калаверас сдержал слово!
Майор поспешно направил в ту сторону подзорную трубу. На горизонте смутно выделялась толпа всадников; далеко впереди их, с правого фланга, мчалась отдельная группа, быстро приближавшаяся к лагерю.
-- Это он! -- с довольным видом сказал Майор. -- Только помните, Наваха, ни слова о Себастьяне!
-- Слушаюсь! Но, Боже мой, смотрите, как наш капитан смешон на лошади?
Оба бандита отправились навстречу к подъезжавшим.
Действительно, Наваха был прав. Отряд Калавераса пасовал перед бандитами Майора. Но последний не дал им этого понять. Он ласково приветствовал прибывших, обнял их атамана, поздравляя его с хорошей выправкой людей, и ввел его в шалаш.
Фелиц Оианди сиял: он чувствовал себя необходимым.
-- Ну, -- спросил он, -- значит, теперь все в сборе? Когда же начнем действовать?