-- Браво, Майор! План великолепен!.. Ничего не забыто. Ты просто великий человек...
-- Благодарю, -- отвечал тот, смеясь. -- Я просто предупреждаю случайности; это лучший способ никогда не попадать впросак.
-- Правда, правда! Будет же потеха!
-- Надеюсь!..
Странная улыбка опять мелькнула на губах Майора.
Наваха не принимал видимого участия в этом разговоре. Небрежно развалясь, он лениво покуривал трубку и казалось, был весь погружен в созерцание синеватых клубов дыма. Между тем он слушал внимательно. Его поражала логичность, а главное, искренность, которые звучали в словах Майора. Видно было, что план этот давно созрел в его голове и что им, действительно, приняты меры, о которых он говорит. Правда, Себастьяна не было в живых. Уже одно это обстоятельство могло разрушить веру во все остальное: каким же образом он мог служить исполнителем распоряжений Майора? Но Наваха тут вспомнил, что два месяца тому назад Майор давал тайное поручение бывшему матросу, и что тот долго не возвращался. По всей вероятности, поручение это относилось к исполнению плана побега; Себастьян не мог служить ему вчера, но кто поручится, что задуманный план не осуществлен раньше? Одно смущало еще Наваху: откровенность Майора. От людей типа Майора можно ожидать всего, кроме искренности. Эти люди не имеют друзей, у них есть сообщники, связанные между собой не симпатией, а грубым расчетом, поэтому они никогда не останавливаются перед изменой. Наваха это знал, и в настоящем случае дело принимало, по его мнению, самый дурной оборот. Он был убежден, что для своей личной безопасности, Майор не задумается пожертвовать всеми своими товарищами, что надеется их телами заградить путь своим преследователям, и в самой откровенности его он уже предчувствовал подготовлявшуюся западню. Какую? Он не знал еще, но решил не терять Майора из вида. Это было нелегко. Нельзя было возбуждать подозрений Майора, но нужно было ловко обойти его, даже ослепить доказательствами преданности. Ничтожный случай мог все испортить, и Наваха знал, что его ожидало в этом случае. Майор коротко расправлялся со своими подчиненными: выстрел из револьвера -- и делу конец. Но Наваха был храбр, умен и ловок; поэтому трудность задачи не остановила его. К тому же, он сознавал, что жизнь его и без того висела на волоске со времени его тайного союза с врагами Майора, и что в сущности шансы жизни или смерти были у него равны...
Внезапный шум прервал размышления Навахи. Кто-то въезжал в лагерь. Майор, говоривший в эту минуту в полголоса с Калаверасом, вдруг поднял голову.
-- Что там такое? -- спросил он.
Наваха подошел к двери.
-- У лагеря целый отряд всадников. Их по крайней мере пятьдесят, -- сказал он.