-- Да. Но, Себастьян! Может ли это быть? Вы не умерли?
-- Нет еще, но долго ждать не придется, -- вздыхая, проговорил матрос. -- Добейте меня, если вам это приказано, я защищаться не стану. Сил больше нет!
-- Мне ничего подобного не приказано. К тому же, все считают вас умершим.
-- Как все? И Майор также?
-- Да. Я и принес ему это известие.
Радость озарила лицо Себастьяна.
Бедный малый страшно изменился. Черты его лица вытянулись, он стал бледен, глаза ввалились. Его левая рука была обмотана окровавленной тряпкой. Видно было, что душа еле держалась в этом теле.
-- Ну мы, вероятно, много кой чего можем друг другу порассказать, -- продолжал Наваха, -- но, признаться, я умираю с голоду. Хотя вы, вероятно, уже отужинали, однако, может быть, не откажетесь разделить мою трапезу. Для питья и для еды, знаете, было бы хотение.
-- Вот уже три дня, как я ничего не ел, кроме диких плодов, -- глухо проговорил бывший матрос.
-- Чего же вы молчите! -- воскликнул Наваха с участием.