-- Действительно, -- сказал он минуту спустя, -- сомнения не может быть -- это огонь. Что бы это значило?
-- Кто знает, отец? Этот дом уже давно наводит ужас. Не готовится ли там новое преступление?
-- Ты с ума сошел, Юлиан!
-- Ведь уже кого-то убили в этом доме?
-- Да, это было до твоего рождения; двадцать пять лет тому назад было совершено в этом доме убийство, сопровождавшееся зверскими истязаниями.
-- Отец, я чувствую безотчетный страх, я предчувствую несчастье; пойдем посмотрим, что там происходит или будет происходить. Ведь стоит только переехать на ту сторону. Через десять минут мы можем узнать, в чем дело.
-- Гм! -- сказал старый доктор, качая головой. -- Нехорошо из одного любопытства вмешиваться в чужие дела.
-- В иных случаях это правда, но здесь другое дело. Впрочем, мы не покажемся, никто нас не увидит, и если там ничего преступного не происходит, чего я, признаться, не допускаю, -- то мы вернемся домой.
-- Не лучше ли вовсе не ехать, сынок? Это было бы благоразумнее.
-- Как хочешь, отец, оставайся; но я так убежден в справедливости моих предчувствий, что решился ехать и поеду один.