Себастьян с женой сидели за ужином и пили кофе из маленьких чашечек.
Себастьян с удовольствием покуривал трубку. Мичела казалась грустной, озабоченной и нервной, она была замечательно красива, и при сильном свете висячей лампы ее природная бледность оттенялась необыкновенно эффектно.
Себастьян смеялся и старался ее успокоить, но все его усилия были тщетны.
-- Мне страшно в этом уединенном доме, вдали от всякой помощи, -- повторяла она жалобным голосом.
-- Ну чего же ты боишься наконец! -- воскликнул Себастьян в порыве нетерпения. -- Разве я не при тебе?
-- Правда, мой друг, но я могу тебе только повторить: мне страшно, хотя и не знаю почему. Может быть, это предчувствие, но мне кажется, что нам грозит несчастье.
-- Ты с ума сошла! Какое может нам грозить несчастье? Я ни с кем не вижусь, ты также, никто даже не подозревает о существовании этого дома.
-- Все это совершенно справедливо, а все-таки я нахожусь под влиянием ужасного страха. Ах, зачем ты меня не послушался, когда я тебя умоляла не возвращаться во Францию! А потом, когда этот человек ко мне приходил, чтобы я ему гадала, зачем ты не согласился уехать? Мы были бы счастливы и спокойны; мы богаты, а с деньгами везде хорошо.
-- Да, может быть, я напрасно не уехал после встречи с Майором, но я думал...
-- Этот человек нас убьет, я чувствую, что он вокруг нас рыщет.