Пять минут спустя, все трое мчались в извощичьей карете по указанному направлению.
Погоня возобновилась еще ожесточеннее, чем когда-либо.
ГЛАВА XX
В то же время американец Вильям Фильмор позвонил у подъезда графини де Валенфлер. Пройдя к Юлиану Иригойену, он сообщил ему придуманный им план раз навсегда покончить с Майором и Фелицем Оианди. Он ему рассказал, как через Филь-ан-Катра довел до их сведения, что графиня де Валенфлер и Дениза укроются в маленьком доме на Рельи, с целью привлечь туда нападение бандитов, предполагавших, что большая часть прислуги останется в большом отеле на улице Курсель, где будто бы ждали их нападения.
Вильям Фильмор поэтому поспешил предупредить Юлиана, чтобы он немедленно отослал в дом на Рельи почти всю мужскую прислугу с приказанием тщательно там спрятаться, пока еще бандиты не успели поставить своих шпионов.
-- Отлично! -- сказал Юлиан. -- Я немедленно же распоряжусь, а когда вы думаете перевезти туда дам?
-- А среди белого дня, с маленьким количеством слуг и багажа, и, принимая какие-нибудь предосторожности, чтобы не возбудить подозрения тех шпионов, которые часа через два, наверное, будут наполнять улицу Рельи. Только не сообщайте ничего этого дамам, к чему их пугать?
-- Конечно, они и так уж довольно расстроены и испуганы.
Юлиан Иригойен позвал управляющего графини и отдал ему приказания насчет переселения графини в домик на улицу Рельи и попросил узнать, может ли его принять графиня де Валенфлер, и, на утвердительный его ответ, вошел в ее будуар, в котором она сидела с Денизой и женой дона Кристобаля де Карденаса.
Несмотря на сильное потрясение от исчезновения любимой названной дочери Ванды, она была в этот день оживленнее и бодрее. Дело в том, что она только что имела долгий разговор с Люси Гордон, которая уже совсем оправилась от всего перенесенного ею страха и поведала ей всю историю своего знакомства с господином де Монреалем. Эта чистосердечная исповедь несколько успокоила графиню, к горю которой примешивалось еще тяжелое чувство, что она доверилась девушке, недостойной быть принятой в порядочном доме. Убедившись, что Люси, которую она воспитывала с детских лет, осталась вполне достойной ее привязанности, она почувствовала облегчение.