-- Нет, отец, я тебя ждал.
-- Ну, так пойдем. Ужасно есть хочется; я сегодня не завтракал и не обедал.
Они прошли в столовую и уселись за стол, уставленный солидным ужином. Несколько приборов, стоявших на двух маленьких столиках позволяли им обойтись без прислуги. Доктор любивший хорошо поесть и поболтать, терпеть не мог, когда в комнате находилась прислуга.
Старая его служанка, -- преданное и доброе существо, -- любила сплетничать. Потребность все выведать и все разболтать имела у нее болезненный характер. Ее даже наградили характеристическим прозвищем. Пикагандиа, что значит: большая сорока. Это прозвище понемногу заменило ее настоящее имя, и она на него откликалась, нисколько не обижаясь.
-- Мы уже давно с тобой так рано не ужинали, -- сказал молодой человек, улыбаясь.
-- Да, сынок. У меня тут был молодой человек, к которому я постоянно заезжал в восемь часов вечера: но теперь он, слава Богу, выздоровел, и я с ним сегодня утром простился. Он отправился в Париж; я его даже снабдил рекомендательными письмами, так как он там никого не знает.
-- Кто же это такой, отец?
-- Да ты должен его знать; это сын старого Фелициана де Оианди.
-- Фелиц Оианди! Ты его лечил! -- вскричал молодой человек.
-- Да. Он был очень болен.