Третий собеседник был никто иной как содержатель гостиницы, дядюшка Ляфрамбуаз, уроженец Квебека. Ему было лет пятьдесят, но он был еще так свеж, что ему на вид нельзя было дать более сорока лет. Проохотившись лет десять в лесах, он женился на молодой девушке из Монморенси и прижил с нею шесть сыновей и одну дочь. Четверо из его сыновей вели теперь кочевую жизнь охотников, а оба младших с сестрой оставались дома, помогая отцу и матери по хозяйству. Сыну Иерониму было двадцать лет, Стефану девятнадцать, а Нанете восемнадцать лет.
-- Надо, однако, сказать правду, -- воскликнул дядюшка Ляфрамбуаз, -- что вы, на мое счастье, вздумали сегодня ко мне зайти. Без вас мой бедный парень и Нанета, может быть, не остались бы в живых. Пришло же в голову девчонке бегать по лесу, когда теперь красные волки всюду рыщут!
-- Укусы не опасны, -- ответил Темное Сердце, -- а царапины Иеронима заживут через два дня.
-- Благодаря вам, доктор, -- сказал хозяин с чувствам. -- Сам Бог вас надоумил меня посетить.
-- Не стоит придавать такое значение подобным пустякам; я рад, что мог вам услужить. За ваше здоровье! Что нового в вашем околотке?
-- Правда! -- прибавил Железная Рука. -- Мы так давно здесь не были -- ничего не знаем, что у вас тут делается.
-- Хотят раз навсегда покончить с мормонами, -- сказал хозяин.
-- Кто это, индейцы, что ли? -- спросил Железная Рука презрительно.
-- Нет, президент Соединенных Штатов.
-- Ого! Это дело серьезное!