-- Вот! -- крикнул Ляфрамбуаз, распахнув вдруг окно.
В ту же минуту четыре рослых человека, которые притаились у стены, вскочили в открытое окно так стремительно, что чуть самого хозяина с ног не сшибли.
-- Пиль! Пиль! -- крикнул он.
В течение нескольких секунд только слышны были ругательства, крики боли, рычание собак и шум борьбы.
-- Ну! Теперь готово, они более не опасны! -- крикнул хозяин гостиницы и продолжал стоять у открытого окна, целясь из ружья в Майора, который оставался на дворе. -- Сказать правду, вы поступили, как изменник и злодей, Майор! И я не знаю, отчего я вам до сих пор еще не всадил пулю в лоб!
-- Не делай этого, Ляфрамбуаз, -- возразил, смеясь, Майор, -- те упрямцы меня не послушались. Что, они умерли?
-- Нет, двое из них почти загрызены собаками, больше ничего.
-- Хорошо. Даю тебе мое слово кабальеро -- и ты знаешь, что я его всегда держу! -- что ты, во-первых, за каждого из них получишь по 1000 долларов, во-вторых, что мы у тебя ничего не поломаем, и, наконец, что сполна заплатим за все, что у тебя будет выпито и съедено. Отпирай же скорее дверь!
-- Могу я надеяться на ваше слово?
-- Ведь ты сам знаешь, что мое слово крепко! Только убери твоих сыновей и твоих посетителей; мы хотим быть тут одни и полными хозяевами в этой зале на все время, которое тут пробудем.