Несмотря на увещевания д'Ожерона, речь оратора была прервана неистовыми криками флибустьеров. Подстрекая их ненависть к испанцам, Монбар задел самые чувствительные их струны.
Когда волнение, вызванное словами грозного флибустьера, понемногу улеглось, Монбар продолжал:
-- На этот раз я намерен не просто предпринять экспедицию, а развязать войну, самую настоящую беспощадную войну. Хотите следовать за мной?
-- Да! Да! -- вскричали все с восторгом.
-- Хоть в ад, если будет нужно, ей-богу! -- прибавил Олоне.
Филипп, единственный, кто знал, к какой цели стремился Монбар, приложил руку к сердцу, чтобы сдержать его биение. Ему с трудом удавалось скрывать радость, переполнявшую его душу, ведь успех экспедиции значил для него соединение с доньей Хуаной, а до остального ему мало было дела.
-- Итак, братья, мы отправимся все вместе, каждый из нас примет под свое командование судно.
-- Но нас всего восемь человек, -- не мог не заметить Пьер Легран.
-- Ошибаешься, брат, нас будет четырнадцать.
-- Тогда мы сумеем снарядить целый флот, -- небрежно сказал Морган.