-- Могу я надеяться, что вы поедете со мной, Хуана? -- вновь спросил дон Фернандо.
-- Если вы требуете, сеньор...
-- Давайте же договоримся, милое дитя: я ничего не требую, я прошу. Если вам это неприятно, я беру назад свою просьбу, не будем больше говорить об этом; я извинюсь перед капитаном. Как вы сами понимаете, если вы останетесь дома, то и мне незачем отправляться к нему на корабль.
Он поклонился своей питомице и сделал несколько шагов по направлению к двери.
-- О! Простите меня, сеньор, -- воскликнула донья Хуана, поспешно подходя к нему и взяв его за руку, -- простите, если я рассердила вас. Я сама не знаю, что со мной происходит. Это независимо от моей воли. Я никогда не чувствовала себя подобным образом.
-- Неужели вы действительно больны? -- спросил губернатор с отеческой заботливостью.
-- Не могу вам сказать; мне хочется плакать, сердце мое стучит так, словно мне угрожает большое несчастье.
-- Вы немножко сумасбродны, -- заметил дон Фернандо, смеясь. -- Ваше упорное уединение с некоторого времени -- единственная причина всего этого.
-- О! Не смейтесь, сеньор, умоляю вас! Смею вас уверить, что я очень страдаю, -- сказала она со слезами на глазах.
-- Если так, милое дитя, вам надо лечь в постель и позвать доктора.