-- Подождете?
-- Неужели вы можете оскорбить меня предположением, будто я соглашусь уехать, бросив вас здесь?
-- Будьте рассудительны, Хуана, дитя мое, опасность ужасна. Вы знаете, как я вас люблю; я буду спокоен только когда узнаю, что вы в безопасности. Капитан ждет вас, пойдемте.
-- Я благодарна капитану, но уеду только вместе с вами. О! Не качайте головой, я так решила! Если вы меня любите, то и я вас люблю. Для меня, бедного брошенного ребенка, без родных и без друзей, вы один составляете всю мою семью. Не настаивайте же, умоляю вас, это бесполезно, я умру или спасусь вместе с вами.
-- Прошу вас, Хуана, перемените это намерение, которое приводит меня в отчаяние, согласитесь уехать.
-- С вами -- да, без вас -- нет. Я ваша дочь, если не по крови, то по сердцу; обязанность дочери оставаться, что бы ни случилось, возле своего отца, и я останусь.
Напрасно дон Фернандо настаивал, донья Хуана оставалась тверда и непоколебима. В конце концов он был вынужден уступить ее желанию. Тогда молодая девушка с радостью вскочила и бросилась к нему на шею, заливаясь слезами и от души благодаря его.
-- Вы помните мои утренние предчувствия, -- сказала она с печальной и кроткой улыбкой. -- Вы все еще думаете, что я сумасбродна?
-- Нет, -- ответил он, -- это я был слеп; вас предостерегал сам Господь.
На другой день на рассвете город был пуст. По улицам и площадям бродили только люди, которые сочли бесполезным выезжать из города: они были слишком бедны для того, чтобы опасаться флибустьеров.