-- Очень хорошо; таким образом, вопрос значительно упрощается. Я обещал вам говорить откровенно, слушайте же меня внимательно. Вы не рассказали мне ничего; следовательно, я не поверенный ваш и не сообщник, и сохраняю относительно вас свободу действия, -- вы это признаете?
-- Вполне.
-- Единственное, что, по моему мнению, движет вами, -- это желание отыскать женщину и похитить ее... Нет-нет, не прерывайте меня, -- поспешно добавил флибустьер, протягивая к Филиппу руку. -- Следовательно, причина эта -- любовь, то есть страсть, а страсть не рассуждает, она увлекает и часто толкает на погибель тех, кем овладела. Вы видите, что я рассуждаю холодно и логично, потому что дело это слишком серьезно и требует всех усилий нашего ума и воображения.
-- Продолжайте, продолжайте, друг мой; я не пропускаю ни слова из того, что вы говорите.
-- Итак, отсюда я заключаю: командование экспедицией должно быть предоставлено одному мне; я должен иметь право действовать всегда и во всем по своему усмотрению. Вы поклянетесь вашей честью, что будете во всем повиноваться мне. Подумайте, можете ли вы дать мне такую клятву? Говорите, я слушаю вас.
-- Монбар, -- серьезно ответил Филипп, -- я признаю справедливость всего сказанного вами. Клятву, которую вы требуете от меня, я дам вам не колеблясь... Клянусь честью повиноваться вам во всем, не требуя от вас отчета в ваших поступках!
-- Я вижу, что не ошибся на ваш счет, Филипп, и что вы именно таков, каким я вас считал. Будьте спокойны, друг мой, я не употреблю во зло власть, которую вы мне даете, а напротив, использую ее к нашей взаимной выгоде, потому что, может быть, даже больше вас я желаю, чтобы наши усилия увенчались успехом. Итак, вот что мы сделаем. Вы говорите, что у вас есть необходимые бумаги?
-- Есть.
-- Поищите, не найдется ли среди этих бумаг такой, которая обеспечивала бы высокое положение.
Филипп встал, отпер ключом, висевшим у него на шее на стальной цепочке, сундук, стоявший в углу каюты, и вынул оттуда кучу бумаг, которые начал внимательно проглядывать.