-- Вы ошибаетесь, нья Чиала, -- мягко заметил молодой человек, -- я знаю глубокую дружбу доньи Хуаны к вам и нахожу, напротив, очень естественным, что вы интересуетесь ее делами.
-- Я для доньи Хуаны не обыкновенная прислуга, сеньор! Она только что не родилась при мне; я кормила ее своим молоком, я никогда с ней не расставалась. Чтобы последовать за ней в Америку, я бросила мужа, детей, родных. Я люблю ее, как дочь, а может быть, и больше.
-- Я уже знал все, что вы мне сказали, кроме одного -- вашего путешествия в Америку. Разве донья Хуана родилась в Испании?
-- Кто знает? -- пробормотала Чиала, подняв глаза к небу.
-- Как это, кто знает? Что вы хотите сказать, нья Чиала?
-- Выслушайте меня, кабальеро, -- продолжала она, -- я сообщу вам то немногое, что знаю сама.
-- Говорите же, говорите, нья Чиала! -- с живостью вскричал молодой человек.
-- Знайте, кабальеро, что я вверяюсь вашей дворянской чести и что об этой тайне вы не должны говорить никому.
-- Даю вам честное слово, кормилица.
-- Я была замужем три года... Прошел месяц, как родился мой второй ребенок. Я с мужем жила в хижине в нескольких лье от По.