-- Какое будет несчастье, -- прошептал он, -- если такая чудная натура пропадет здесь без пользы для других и себя! Не моя будет вина, если мне не удастся вывести этого мальчика из того состояния летаргии, в которое он погружен... Я это обязан сделать в память о его бедном отце.
Рассуждая таким образом, он заслышал вдруг звон шпор в зале, соседней с той, где находился. Капитан снова опустился на бутаку и принял свой прежний невозмутимый и равнодушный вид.
Дон Себастьян вошел и, несмотря на то, что уже много лет не видел капитана, сразу узнал его и сердечно приветствовал старинного друга своего отца.
-- Ну, мучачо, -- сказал капитан после обмена обычными приветствиями. -- Признайся, тебе ведь и в голову не приходило, что я могу когда-нибудь заехать в гости?
-- Признаюсь вам, капитан, я и в самом деле был далек от мысли, что вы сегодня пожалуете ко мне. Какой счастливой случайности обязан я удовольствию видеть вас у себя?
-- Cuerpo de Dios! [ Тьфу, черт! -- исп.] Собираясь заехать сюда, я хотел повидать твоего отца, храброго генерала, voto a brios! [ Клянусь святыми мощами! -- исп.] Известие о его смерти совсем сбило меня с толку, и я еще не совсем пришел в себя.
-- Я вам очень благодарен, капитан, за добрую память об отце.
-- Сара de Dios! -- проговорил капитан, имевший, между прочим, привычку пересыпать свою речь подобными фразами. -- Ты благодаришь меня за то, что я сохранил добрую память о человеке, рядом с которым сражался десять лет и которому обязан всем! Да, я сохранил добрую память о нем и надеюсь, canarios! [ Черт возьми! -- исп.] скоро доказать это его сыну.
-- Благодарю вас, капитан, хотя и представить себе не могу, зачем доказывать очевидное.
-- Ладно, ладно! -- отвечал капитан, кусая свои усы. -- Зато я отлично понимаю, и с меня этого вполне достаточно. Всему свое время.