К несчастью, война за независимость продолжалась десять лет. За сей долгий промежуток времени мирное и тихое население этой страны, находившееся под гнетом притеснителей, преобразилось: воинственный пыл охватил все классы общества, и нечто вроде военной лихорадки зажгло во всех любовь к оружию.
Вот причина, почему армия, не видя перед собой врагов, с которыми она могла бы сражаться, повернула оружие против своих сограждан.
Правительство, вместо того, чтобы распустить эту буйную армию или, по крайней мере, сократить ее до минимальных размеров, сочло гораздо более выгодным для себя опереться на нее и организовать военную олигархию, легшую нестерпимым гнетом на страну.
Благодаря этому армия после войны и приобрела такое влияние. Оно увеличивалось по мере того, как люди, стоявшие во главе правления, все более и более сознавали, что только одна вооруженная сила в состоянии сохранить их власть или же свергнуть.
Итак, армия производила пронунсиаментос с целью доставить власть своим любимым полководцам, и все офицеры, начиная с последнего альфереса [ альфереc -- подпоручик ] и до дивизионного генерала, только и рассчитывали на беспорядки, чтобы получить повышение в чинах. Альферес -- чин лейтенанта, полковник -- сменить свой красный пояс и шарф на зеленые цвета бригадного генерала, а дивизионный генерал -- чтобы его провозгласили президентом республики.
Вот причина, почему пронунсиаментос повторяются то и дело, вот почему всякий офицер, которого начинает тяготить его подчиненное положение, с помощью кучки таких же недовольных, как и он сам (в них никогда нет недостатка), устраивает заговор, отказываясь повиноваться правительству. И это тем легче, что, какая бы участь не постигла его затем, он сохраняет за собой самовластно присвоенный себе следующий высший чин.
Поэтому военная карьера носит в Мексике характер настоящей скачки с препятствиями.
Мы знаем одного мексиканского генерала, достигшего поста президента республики, прыжками от пронунсиаменто к пронунсиаменто, никогда не видавшего огня и даже не получившего не только военного, но и какого бы то ни было образования, что не удивительно в стране, где самый младший из европейских сержантов, обучающий рекрутов, мог бы легко достигнуть чина генерала.
Дон Себастьян оценил свое положение непогрешимым оком честолюбца и решил воспользоваться общей анархией, чтобы завоевать себе положение.
Он, так сказать, галопом пролетел первые чины и с головокружительной быстротой достиг звания полковника.