Полковник бесстрастно стоял возле него и время от времени ехидно справлялся, как тому нравится эта манера укрощения строптивых и признает ли он, наконец, себя побежденным.
Человеческие силы имеют границы, которых не переступить. Несмотря на все свое бешенство, несмотря на упрямство, трактирщик в конце концов должен был осознать, что тут нашла коса на камень и, если он не хочет быть запорот насмерть, ему волей-неволей нужно покориться полковнику.
-- Я сдаюсь! -- крикнул он глухим голосом, в котором были слышны гнев и страдание.
-- Уже? -- холодно проговорил полковник. -- Хм! А я считал тебя храбрее! Ты получил всего каких-нибудь тридцать ударов. Довольно! Теперь можете развязать вашего хозяина.
Пеоны поспешили исполнить приказание. Получив свободу, трактирщик захотел подняться, но силы ему изменили, он упал на землю, где пролежал без движения несколько минут.
Наконец он сделал отчаянное усилие и поднялся.
Бледное лицо его нервно подергивалось, в висках стучало, в ушах стоял звон и слезы стыда струились из его глаз.
Шатаясь, он подошел к полковнику.
-- Я весь к вашим услугам, caballero, -- сказал он, покорно склоняя голову, -- приказывайте.
-- Хорошо! -- отвечал последний. -- Наконец-то вы образумились!.. Таким вы мне нравитесь гораздо больше... Прикажите дать корму моим лошадям и помогите моим слугам прислуживать мне.