-- Почему Валентин до сих пор еще не приехал? -- прошептал он задумчиво. -- Ему уже давным-давно пора бы быть здесь.
В то время, когда он произносил последние слова, послышался стук в дверь.
Глава XIII. Сборы
Время, к которому относится наш рассказ, было самым подходящим для отчаянных предприятий и разбойничьих похождений. Политические катаклизмы, сотрясавшие Западную Европу некоторое время тому назад, выбросили на поверхность массу людей смелых и решительных, но без всяких правил, единственной целью которых было ловить рыбу в мутной воде революций -- положение если не совсем почетное, зато, по крайней мере, очень выгодное. Анархия для таких субъектов является единственным якорем спасения.
Но когда первое волнение и вызванные им народные смуты начали мало-помалу затихать, как входит в берега внезапно разлившийся поток, общество, уставшее вести бесполезную борьбу без всяких основательных мотивов, только для удовлетворения гнусных желаний нескольких ничтожных людишек, осознало наконец, что скорейшее восстановление порядка только и может спасти страну от окончательной гибели. Все темные личности, игравшие во время Революции более или менее видные роли, вдруг очутились как бы выброшенными за борт. Благодаря своей беспечности эти люди, пользовавшиеся сыпавшимися на них милостями слепой фортуны, ничего не припасли на черный день: они были искренне убеждены, что созданное ими фальшивое положение будет продолжаться бесконечно.
Первые несколько месяцев они упрямо боролись с постигшим их несчастьем и старались всеми способами снова захватить добычу, так глупо выскользнувшую из их рук.
Но скоро им пришлось убедиться, что времена переменились и настал конец их беспечному житью, -- они чувствовали, что почва ускользает из-под ног и грозит совершенно поглотить их.
Положение было критическим. Зажить тихой и скромной жизнью, вернуться к прежнему ничтожному состоянию, откуда их извлек слепой случай, -- подобные мысли даже не приходили им в голову.
Пожив в роскоши и почете, они не могли, не хотели работать. Гордость и лень властно запрещали это.
История знает только одного Цинцината, и поэтому память о нем так свято чтится до сих пор.