-- Я жду, senor conde, -- проговорил наконец генерал, -- соблаговолите сказать мне, что вам угодно?
-- Я не знаю, говорить ли мне, генерал, -- отвечал дон Луи.
-- Вы не знаете? Но почему же, позвольте вас спросить, граф?
-- Да потому, что при этом я должен буду затронуть такие вопросы, что мне даже страшно приступать к ним.
Генерал не понял истинного смысла слов графа, поэтому не мог оценить поступок дона Луи, колебавшегося, стоит ли начинать этот щекотливый разговор.
-- Вы можете говорить со мной совершенно откровенно, -- возразил он, -- здесь никто не услышит нас. Я принял все необходимые меры для того, чтобы все, что бы ни говорилось в этом кабинете, оставалось в его стенах. Поэтому еще раз повторяю вам, что здесь вам стесняться нечего и вы можете говорить вполне откровенно.
-- Хорошо, пусть будет по-вашему, раз вы сами этого желаете, -- отвечал граф, -- впрочем, так будет, пожалуй, лучше всего. Я, по крайней мере, буду знать, чего мне бояться и на что можно будет надеяться.
-- Вы можете вполне рассчитывать на меня, -- заметил вкрадчиво генерал, -- я не желаю вам зла, напротив, хочу быть полезным, хочу иметь случай оказать вам услугу и, чтобы доказать на деле, что говорю правду, объявляю, что ваша судьба всецело зависит только от вас одного и успех или гибель вашего предприятия находится в ваших собственных руках.
-- Если это на самом деле так, генерал, то разговор наш действительно не затянется. Но сперва позвольте изложить вам причины, заставившие меня просить у вас аудиенции, чтобы ясно осветить мое положение.
-- Говорите.