Не успел еще лейтенант докончить последней фразы, как трактирщик резким движением уже вернул себе свободу и, не думая о своем страшно изуродованном ухе, бросился к ногам Эль-Гарручоло.
-- Я согласен, я согласен!.. Только умоляю вас, не разоряйте меня!
-- Я был уверен, что мы с тобой скоро столкуемся... Ну, иди же скорей, бездельник, и, если это может тебя утешить, знай, что мы отомстим полковнику за тебя!
-- Да, -- прошептал про себя трактирщик, -- а кто отомстит тебе за меня? Благодарю вас, -- громко проговорил он, -- ваше обещание заставляет меня забыть все, что я вынес здесь.
-- Тем лучше! Но только смотри, не вздумай изменить нам и предать нас... Мы сумеем тебя разыскать.
Сакаплата молча опустил голову.
Он только теперь понял, что для него всего лучше было бы спокойно остаться дома и не мечтать о мщении, которое стоило ему тридцати унций золотом и одного уха, а предоставить событиям идти своим чередом.
Вернувшись домой, он заплатил остальную часть назначенного выкупа, захлопнул дверь у самого носа провожавшего его бандита, лицемерно рассыпавшегося в благодарности, упал на скамью и лишился чувств.
IV. Ущелье дель-Маль-Пасо
Остаток ночи прошел спокойно, и ничто уже не нарушало покой, которым наслаждались путешественники, остановившиеся в месоне де-Сан-Хуан. Часов около четырех утра двери квартос начали открываться одни за другими. Свет замелькал в окнах. Крики погонщиков и бубенчики мулов разбудили полковника и его дочь, извещая, что настала пора готовиться к отъезду.