-- Гм! Я знаю, что никто лучше вас не сумеет обнаружить следы и идти по ним, что вы почти всегда сумеете отыскать настоящую дорогу даже там, где никогда не бывали раньше... Но так темнеет, что я, например, почти ничего не вижу в двух шагах от себя... Сознайтесь, что мы заблудились. Pardieu! [ Черт возьми! -- франц.] Это ведь может случиться со всяким. По-моему, нам лучше всего оставаться здесь и дожидаться, пока взойдет солнце, а уже потом, днем, продолжать наши поиски. Почти два часа мы пытаемся доказать себе, что все еще идем верной дорогой.
Курумилла, не отвечая ни слова, соскочил с лошади и принялся исследовать прогалину во всех направлениях. Через несколько минут он вернулся к своему другу и сделал жест, который означал, что он хочет снова сесть на лошадь.
Валентин Гилуа внимательно следил за всеми его движениями.
-- Ну! -- сказал он, кладя руку на плечо индейцу. -- Вы до сих пор еще не убедились?
-- Еще один час, -- отвечал индеец, мягко высвобождаясь и вновь садясь на лошадь.
-- Parbleu! -- проговорил Валентин. -- Признаюсь вам, мне сильно начинает надоедать эта игра в прятки в непроходимом лесу, и, если вы не дадите мне убедительного доказательства, я не сделаю дальше ни одного шага.
Курумилла нагнулся и, показывая ему небольшого размера вещицу, которую он держал в руке, сказал:
-- Посмотрите.
-- Э-э! -- с удивлением проговорил Валентин, тщательно осмотрев вещь, которую ему передал ему спутник. -- Что это за штука? Ба-а! Да как же я сразу не узнал? Это портсигар, и даже очень красивый, честное слово!.. В нем осталась одна сигара.
Охотник с минуту молча рассматривал портсигар, а затем продолжал: