Быстрым, как молния, движением он схватил длинную прядь волос, висевшую за спиной вождя, и перерезал ее своим ножом.
-- Теперь, -- добавил он, ударяя его по лицу только что отрезанными волосами, -- можешь уходить, негодяй. Ты свободен! Я слишком тебя презираю, чтобы подвергнуть другому наказанию, кроме того, которое ты получил сейчас... Отправляйся к твоему племени и расскажи своим друзьям, как белые мстят таким презренным врагам как ты.
При этом смертельном оскорблении черты лица индейца, искривившиеся от ярости, стали просто отвратительны. На минуту он точно окаменел от стыда и гнева, но сверхъестественным усилием поборол волнение и, схватив дона Луи за руку, приблизил свое лицо к его лицу, глухим голосом прошептал:
-- Микскоатцин -- знаменитый вождь. Пусть йори хорошенько запомнит его имя, потому что скоро он опять с ним свидится.
И, подпрыгнув, как тигр, он в одно мгновение скрылся из глаз.
-- Стойте! -- крикнул Луи своим друзьям, бросившимся было в погоню за индейцем. -- Пускай он бежит... Что мне за дело до ненависти этого негодяя! Он ничего не сможет сделать.
Охотники неохотно вернулись назад и снова заняли свои места у огня.
-- Гм! -- добавил Луи после минутного молчания. -- Я, может быть, сделал большую глупость.
Валентин посмотрел на него.
-- Больше чем глупость, брат, -- сказал он. -- Ты поступил очень неблагоразумно... Берегись этого человека и помни, что в один "прекрасный" день он жестоко отомстит тебе.