Последние слова граф произнес сухим, отрывистым тоном и, откинувшись на спинку бутаки, опять закурил свою сигару, успевшую уже потухнуть. Скрестив на груди руки, он, по-видимому, твердо решил не говорить больше ни слова.
Валентин долго смотрел на своего друга, по временам покачивая головой и с неудовольствием хмуря брови.
Наконец, он решился возобновить прерванную беседу.
-- Гм! -- проговорил он. -- Я теперь знаю, как ты жил здесь все это время, согласен... Судя по твоему рассказу, тебе не пришлось пережить ничего необычного, и поэтому ты, по-моему, не имеешь никакого права жаловаться.
-- Я и не жалуюсь, -- перебил его граф, -- я только констатирую факты, вот и все.
-- Совершенно верно, -- сказал Валентин, -- но из всего того, что ты мне рассказал, для меня остается неясным один пункт.
-- Какой?
-- Ты рассказал мне все о том, что ты тут делаешь, это правда. Но как бы ни была велика связывающая нас братская дружба, она не может, по моему мнению, служить достаточным основанием для того, чтобы объяснить причину, почему ты так упорно хотел меня найти.
Граф выпрямился, глаза его сверкнули.
-- Разве ты еще не отгадал этого, Валентин?