Больше ни о чём она Марину не спрашивала.
Разговор начался тогда, когда Марина легла и мать подошла к ней, чтобы поцеловать её на ночь.
— Скоро и твой концерт, Мариша, — сказала она.
— Мама, я никогда больше не буду выступать! — вдруг неожиданно горячо прошептала Марина. — И никогда — вообще никогда не буду больше играть! — сказала она и отвернулась к стене.
— Марина, ты неправа, — сказала Елена Ивановна. Она сразу поняла, о чём думала Марина. — Хочешь, поговорим? — Хорошо, — прошептала Марина.
— Понимаешь, девочка, ты ещё много услышишь в жизни хорошего, — сказала Елена Ивановна, присаживаясь на краешек кровати, — и всё, что ты будешь слушать, будет обогащать тебя. Творческого человека всё хорошее обогащает, а нетворческого — отпугивает. Может быть, я непонятно говорю?
— Нет, мама, понятно, понятно, — сказала Марина и уткнулась в мамины руки. — Ну, скажи мне ещё что-нибудь.
— Ещё сказать? Ещё могу сказать, что я вижу, как ты выросла с прошлого года. Стала гораздо лучше понимать музыку и книги, которые читаешь. И ещё скажу, что ты моя хорошая девочка и я в тебя верю.
— Ещё! — потребовала Марина, обнимая мать.
— Ещё? Ещё скажу, что без труда ни ты, ни я не достигнем ничего хорошего. Знаешь, Марина, в одном письме Чайковский писал: «Лень очень сильна в людях. Нет ничего хуже для артиста, как поддаваться ей… Нужно, необходимо побеждать себя!» Лень — очень страшная вещь, Марина, и надо уметь преодолевать себя. Думаешь, мне иногда не хочется полениться?