Кто-то из двоих — Марина или Галя — был педагогом. Очень строгим, очень взыскательным. Второй был учениками. Всеми по очереди: ленивыми, прилежными, способными.
Очень интересно было изображать всех и играть разные отрывки из слышанных в классе или на школьном концерте пьес или просто фантазировать.
В последнее время куклы смирно лежали в коробках — Марине было не до них. Может быть, и вообще она стала к ним равнодушной…
Но сейчас кукол извлекли. Строгое Галино лицо оживилось, Марина сияет, и обе они без умолку болтают, разговаривая за своих кукол и одевая их.
За этим занятием девочек застала Елена Ивановна. Ока вошла вместе с Галиным отцом — высоким, худым человеком с седыми висками и таким же строгим и тонким, как у Гали, лицом.
Маринина мама вернулась с работы, а Галин отец, не застав дочку дома и узнав от бабушки, где она, пошёл за ней.
Они молча переглянулись, увидев оживлённую игру своих больших девочек, так же молча сели на стулья и дружно рассмеялись.
— Ну мам, ну что ты, ну мам! — кинулась к матери смущённая Марина, пряча лицо у неё на груди и щекоча матери шею своими волосами.
— Да я ничего, — сказала Елена Ивановна смеясь. — Я очень рада, что вы помирились.
— Папа, ты не сердишься, что я пошла к Марине? — говорила Галя своему отцу.