— Ну, это ещё лучше. Значит, чему-то хорошему обрадовалась, а на себя рассердилась. Правильно, да? И звук сразу появился, и есть уже над чем работать. Ну, давай ещё раз сначала.
Алексей Степаныч провёл этот урок с Мариной так же интересно, как он раньше работал с ней над концертом.
Когда Марина играла свою вторую пьесу — задорное рондо, — он сказал, что эта пьеса совсем в Маринином характере, что в ней уже стали появляться отдельные музыкальные картинки и что играть её надо ещё смелей и задорней.
Он шутил с Мариной, проигрывал ей отдельные отрывки.
А ведь в прошлый раз, после того как Марина сыграла свою программу, он помолчал, а потом со вздохом сказал:
«Всё правильно. Все ноты, переходы — всё верно. А музыки нет».
Марина молчала насупившись, и Алексей Степаныч, отпуская её домой, так серьёзно и строго на неё посмотрел.
А сегодня он был прежний — весёлый и въедливый Алексей Степаныч, и Марина даже решилась сыграть ему ту русскую песню, которую она выучила для шефского концерта в фабричном клубе. И сегодня песня прозвучала хорошо. Алексей Степаныч сделал несколько замечаний и сам сыграл её Марине.
Вот когда Марина поняла эту песню! Певучую, широкую, как широкая, бескрайная степь.
— Сможешь сыграть на празднике, — сказал Алексей Степаныч, отдавая Марине скрипку. — Ну, иди себе домой и занимайся.