Но сегодня Марина услышала в игре Алексея Степаныча что-то новое. Он играл для неё шире, свободней, глубже, чем раньше. Его игра словно говорила ей: ты выросла, Марина, теперь ты должна играть по-другому.
И, словно подтверждая это, Алексей Степаныч сказал, возвращая скрипку Марине:
— Да, ты уже большая девочка, Марина, — пора подумать о настоящей музыке.
5. Пятый класс „большой школы“
Марина подходила к «большой школе» — к новому, недавно выстроенному зданию, где помещались их общеобразовательные классы. Ряды больших зеркальных окон. Колонны. И липы, липы вдоль всего здания. Сейчас они золотятся на солнце. «Как красиво!» — подумала Марина.
Их классы внизу, в первом этаже. А наверху музыкальное училище и Музыкально-педагогический институт.
И поэтому «большая школа» не только гудит гулом ребячьих голосов, как и всякая школа перед началом занятий, но ещё и звучит, и поёт, и играет. «Как орган! — думает Марина. — Нет, как большой оркестр перед спектаклем».
Половина двенадцатого. Со всех сторон к школе подходят ребята. У многих из них в одной руке скрипка или виолончель, в другой портфель.
Марина всматривается — Гали нет. Наверно, она уже в школе. Неужели и вправду она так обиделась? Конечно, это неприятно — играть одну и ту же вещь, но не спорить же с Алексеем Степанычем! Он велел Марине переписать ноты, а напечатанные вернуть Гале. Надо ей об этом сказать.
В большом, светлом классе было очень шумно. Марина ещё за дверью поняла, что Александры Георгиевны пока нет.