Они позанимались у Светланы два вечера, и во второй вечер Светлана, захлопывая тетрадь, сказала:
— Знаешь что, Марина, ты всё это на себя напустила — с арифметикой. Решаешь не хуже меня.
— Да я не умею так заниматься, как ты, всем поровну! — пожаловалась Марина.
— Вот сумела же, — ответила Светлана.
Назавтра, на дополнительных занятиях по арифметике, Марина решила все задачи, а дальше получилось как-то так, что юна и не заметила, как арифметика тоже вошла в круг её привычных занятий. И для арифметики нашлось время.
Николай Николаевич стал приветливо улыбаться Марине, а тут ещё Марина узнала, что это именно он был Жениным учителем, и, может быть, поэтому, а может быть, и не потому, стала с удовольствием готовиться к его урокам.
29 декабря, когда Марина подавала матери свой табель, у неё был такой гордый и довольный вид, что Елена Ивановна засмеялась.
— Всё вижу, — сказала она, не раскрывая табеля. — Твои отметки написаны на твоём курносом носу.
— Ну вот ещё! — попробовала обидеться Марина. — Человек принёс хорошие отметки, а над ним смеются.
— А человек с хорошими отметками будет устраивать ёлку? — спросила Елена Ивановна.