И Марина рассказала ему о своей беде.
Теперь, после того как они с Алексеем Степанычем поработали на балконе и поиграли с Маринкой, эта беда почему-то уже не казалась ей такой большой.
Алексей Степаныч внимательно осмотрел Маринину скрипку и несколько раз постучал по ней пальцем: так доктора выслушивают больных.
— Да-а, — протянул он, — так скоро не починишь. Придётся тебе, девочка, потрудиться.
Он вложил Маринину скрипку обратно в футляр и достал из шкафа свою.
— Вот тебе на время моя скрипка, — сказал он вспыхнувшей Марине.
— Спасибо, большое спасибо! — сказала Марина, бережно беря из рук Алексея Степаныча его скрипку.
Она знала — у Алексея Степаныча скрипка работы советского мастера Витачека. Очень хорошая скрипка, с глубоким, красивым звуком.
— Подожди благодарить, — сказал Алексей Степаныч. — Это очень хорошая скрипка, но ведь ты на ней ещё никогда не играла. Чтобы освоить эту скрипку в три дня и сыграть на экзамене не хуже, чем на своей, тебе придётся потрудиться. Ну что ж, ты ведь советская девочка, трудностей не испугаешься. — Алексей Степаныч посмотрел на Марину. — А свою скрипку пока оставь у меня. Я тут поколдую над ней немного. А потом посоветуюсь с Иваном Герасимовичем. Но к экзамену на неё не надейся!
Алексей Степаныч проводил Марину до дверей, крикнул куда-то: «Мама, я сейчас вернусь!» — и спустился с Мариной по лестнице.