Тогда Марина бросала всё и бежала к своим приятелям, в пионерский лагерь у леса. Дел было очень много!
И гладкий тёмный футляр открывался совсем не часто.
Но когда это случалось, Марина играла долго и с увлечением. Поющий голос скрипки был тогда в саду самым главным.
И осинка и большая сосна прислушивались.
Были и знакомые звуки в Марининой игре, похожие на её песни и свист и даже на пение птиц, а были и совсем другие, незнакомые.
Марина сняла скрипку с полки, но, подумав, положила её обратно. Зачем её нести в ворох вещей! Пусть лучше полежит здесь, у открытого окна. А когда придёт машина, скрипку надо будет осторожно положить в кабинку рядом с мамой.
Марина вышла в сад и перелила воду из ведра в большую лейку.
Нужно полить цветы — пусть они на прощанье напьются досыта, и обежать всё кругом, послушать в последний раз те особенные вечерние звуки, каких уже не будет в городе: скрипят калитки, идут коровы, возвращаясь домой, и низко и важно замычала соседская Милка; волейбольный мяч гулко стукнул о чью-то ладонь, весёлые крики на площадке; и снова скрип калитки и поле… Тишина, тишина, уже осенняя. Можно слушать её долго-долго.
Марина постояла у калитки, потом отнесла домой пустое ведро и повесила его в кухне на гвоздь. Пусть висит до будущей весны.
А теперь надо зайти к Люшиным, попрощаться. Мама говорила, что от них приходил кто-то.