Смельский, как загипнотизированный, застыл на месте. Такого красивого тела, такого страстного лица он никогда не видел. Стихийное плотское вожделение одержало победу над чистым стремлением к чистому искусству, и Смельский готов был броситься, убить, растерзать эту "красоту", насильно завладеть ею с первым пылом неизведанной еще страсти...
Клавдия прекрасно, по инстинкту, понимала его борьбу. Его искаженное от страсти лицо страшно возбуждало ее. Она совершенно обессилела, видя этого красивого как бога юношу, пожирающего ее безумными, очарованными глазами... Стоило только Смельскому быть смелее, и Клавдия без колебания отдалась бы ему, ему, которого она только что увидала...
Но юноша был так целомудрен, так робок, и это только спасло Клавдию...
Видя, что молодой человек в изнеможении опустился на кресло и скрыл свое пылающее, прекрасное лицо руками, Клавдия опомнилась и проговорила:
-- Видно, первый блин -- комом... Вы, кажется, сегодня не можете рисовать... Я буду одеваться... До следующего раза...
VI
ПЕРВАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ БЕСКОРЫСТНАЯ ЛЮБОВЬ
-- Какая я бешеная, -- говорила про себя Клавдия, идя в свою комнату. -- Что он обо мне подумает? Но что делать, если в моих жилах течет такая страшная кровь... Милый, какой он простой, тихий! Его голос так и зовет куда-то... Он, очевидно, очень неглупый и развитой! Я с ним проговорила несколько часов... Они показались мне минутами... Понравилась ли я ему? Думаю, что да. Он просил меня, если можно, после обеда позировать. Я обязательно исполню его просьбу! Дни моей невинности, -- и при этом она улыбнулась, -- сочтены... Сегодня или никогда!..
Клавдия совсем почти не прикоснулась ко вкусному обеду и только усердно пила красное вино.
-- Не много ли будет, деточка? -- заметила ей тетка. -- Ты и так что-то раскраснелась. Должно быть, правда нездорова.