-- Я пришла тебе сказать, -- говорила Клавдия художнику, -- что "припадок" блистательно удался, и мы пока что можем спокойно, не боясь ничего, понимаешь... Я буду к тебе приходить каждую ночь, как жена к мужу... Доволен?..
Смельский горячо поцеловал Клавдию вместо ответа и затем озабоченно спросил:
-- Ты опять сегодня не пошла в гимназию? Нехорошо, могут догадаться...
-- Пускай, мне все равно, -- воскликнула девушка... -- Только вот тебя жаль!.. Хорошо, я исключительно для тебя пойду в эту противную гимназию и даже уроки приготовлю сегодня. А теперь, хочешь, я тебе попозирую?..
-- Нет, Клаша, не нужно... Я пока не могу тебя покойно рисовать.
-- Ты желаешь, чтоб я тебе сначала надоела... Эх ты, сластена! Так хочешь, чтобы я к тебе сегодня пришла?..
-- Что за вопрос! Только приходи попоздней. По поручению редакции, я должен быть сегодня от 9 часов вечера до часу или двух в "Эрмитаже", на одном дурацком юбилее.
-- Вот и отлично, -- сказала лукаво Клавдия, -- ты займешься своим делом, а я своими уроками.
И при этих словах Клавдия выбежала из мастерской художника.
Колонный зал "Эрмитажа", когда Смельский входил в него, уже кишел, как муравейник. На ответном, бесплатном юбилейном обеде было народу гораздо больше, чем на "чествовании" по подписке. Покушать на даровщинку явилось, как это всегда бывает и на "серых" чествованиях, неизмеримо больше... У громадного стола, уставленного "предварительной" закуской, было особенно людно... Вот идиотская, ослиная физиономия московского корреспондента большой петербургской газеты "Новая стезя" Пыжова; вот толстая, бульдогообразная "личность" талантливого, но погубленного водкой и тотализаторской игрой декадентского и сатирического поэта Тигровского. Недалеко от них в тесном своем кружке стоят: представитель громадного книгоиздательства, юркий и интеллигентный коммерсант-самородок Заварикашев и его главные сотрудники: доктор Атласов и даровитый иллюстратор Ставенко. Последний о чем-то горячо беседует с каким-то высоким и незнакомым Смельскому господином.