Ольга Константиновна с "притворными слезами притворного стыда" отправилась сама на дачу к какому-то доктору, чтоб пригласить его помочь ее дочери -- девушке-гимназистке.
Акушерка, остановив кровотечение и приготовив Клавдию для операции, ушла на другую практику, прося, в случае прибытия доктора, немедленно послать за ней. Клавдия осталась одна со старухой-теткой. Ни раскаянье, ни стыд, ни потеря дорогого человека, ничто так не угнетало Клавдию, как ощущение невыносимой физической боли и чувство необыкновенной, острой злобы на эту глупую, беззаконную смерть.
Молодая девушка лежала на новой, только что купленной, роскошной кровати. Ее побледневшее лицо оттенялось вьющимися белокурыми волосами... Высокая температура заставила ее сбросить одеяло, и красивые линии ее молодого, роскошного тела не скрывала тонкая, розоватого цвета батистовая рубашка.
-- Какая ты красавица, -- сказала ей тетка, чтобы хоть чем-нибудь утешить свою любимицу. -- И вдруг такое несчастье. Какая бы партия тебя ожидала...
Клавдия ничего не сказала в ответ на наивные слова старухи и только презрительно посмотрела на нее.
-- Ну, ничего, Клаша! Бог милостив, -- продолжала тетка. -- Вон, недавно я читала в "Листке", -- начала она передавать Клавдии, ни к селу ни к городу, рассказ, как бабы узнали, кто из девок в одной деревне родил и утопил ребенка.
-- Собрали они, -- повествовала старуха, -- сходку и решили осмотреть всех девок в деревне. И что же, представь себе, доили их и по молоку узнали, кто родил. После этого доения преступница повесилась. Вот что значит невежество и жестокость! -- уже совсем глупо окончила она свой рассказ. -- Ты тоже провинилась и как бы плохо тебе было бы там, у них.
Но Клавдия не слыхала ее "морали". Она была в полузабытьи... Страшный жар жег ее молодое тело, не испытавшее до сих пор ничего подобного. Лицо ее раскраснелось. Она была дивно прекрасна. А доктор, между тем, медлил. Уже поздно ночью явилась Ольга Константиновна и заявила, что оператор может прибыть только к восьми часам утра.
-- Сто рублей запросил, аспид, -- закончила она свой рассказ и отправилась на свою половину.
Клавдия не слыхала и этого рассказа, так как полузабытье перешло в глубокий сон. Только в семь часов утра очнулась она, почувствовав сильные схватки...